общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ТАКТИКА СОПРОТИВЛЕНИЯ РЕЛИГИОЗНОЙ КОЛОНИЗАЦИИ

Тема: гражданское сознание

пост в блоге

« вернуться к списку

Привилегии формально верующих в современной России вызывают к жизни пародийные религии. Цель, которая объединяет «культы» Летающего Макаронного Монстра и Невидимого Розового Единорога, — защита светского культурного кода.

Демонстрация единения церкви и власти, под видом празднования четверть-юбилея введения христианства в древнем Киевском государстве, подлила масла в огонь доктрине «второго крещения Руси». Напомню, что именно в таком ключе идеологи московской патриархии нередко оценивают процессы клерикализации нашего общества после 1988 года.

На сайте организации, именующей себя «Всемирным русским народным собором» (ВРНС) и формально возглавляемой В. М. Гундяевым (патриарх московский Кирилл), в дни торжеств появилась статья Аркадия Малера «Православие и русскость», посвящённая трактовке «русской идентичности». Сам предмет статьи выглядит довольно спекулятивным, но сейчас речь не об этом. Можно даже согласиться с подходом Малера к «национальной идентичности» как выражению, прежде всего, культурного кода и гражданской общности, а не этнического происхождения. Но дальше любые линии схождения прерываются.


Россия как колония РПЦ

Малер «доказывает», что «Господь не попустил русским иметь другую традицию, кроме христианской». Как же он это делает? А очень просто. Раз мы, утверждает Малер, ничего не знаем о дохристианской Руси, кроме как из христианских же источников, то этой дохристианской традиции как бы и не существовало. Ну, а после 1917 года — какая уж тут традиция? Её наличия Малер даже не обсуждает.

Правда, он вынужден признать, что скудость сведений о языческой Руси обусловлена, прежде всего, тем, что христианские авторы первых веков после крещения не удосужились сохранить эти сведения. Более того, вся каноническая история древней Руси, согласно его же признанию, может быть фальсифицированной: «Все древнерусские источники об истории самой Руси первых веков её существования, начиная с летописи монаха Нестора, более известной как «Повесть временных лет» — это именно христианские источники, и их главная цель была не столько в изложении фактов, сколько в церковном наставлении читателя».

Но это только укрепляет убеждение Малера в том, что нецерковный пласт русской культуры не представляет собой ничего ценного для такого, как он, «христианина». Ведь, «сама славянская письменность была искусственно создана в IX веке фессалоникийскими братьями-монахами Мефодием и Кириллом, посланными в славянские земли Константинопольским патриархом Фотием только для того, чтобы не имеющие своей письменности аборигены Центральной и Восточной Европы могли читать Библию и другие церковные книги. Таким образом, не только у русских, но и у всех славян нет другой истории, кроме истории христианской, и любая честная, последовательная попытка вернуться к своим подлинным корням, раскопать самый глубокий фундамент своей культуры неизбежно приведет только к одному итогу — к Священному Писанию Церкви Христовой». [выделено мной — Я. Б.]

Короче, «русскость» для Малера и иже с ним не включает ничего, помимо православия и церковности. А раз так, то «аборигенная» традиция не может иметь ничего ценного, помимо того, что привнесли в неё проповедники христианства. Всё «языческое» в этой связи допустимо уничтожить, как уничтожали наследие аборигенных культур Америки и Океании христианские колонизаторы Нового времени.


Культурные «кастраты» размножаются

Вряд ли нынешняя русская православная церковь могла бы оказывать своё (не всегда полезное) влияние на умы и души людей без светской школы живописи, в которой сформировалось творчество Васнецова и Врубеля как авторов церковных росписей, без заимствования рационалистической западной теологии, наконец, без достижений современного научно-технического прогресса.

Попробуем изъять всё это из арсенала РПЦ как «несоответствующее» православию. Долго ли сможет в таких условиях существовать церковь? Сможет ли Малер проповедовать своё отрицание светской культуры? Ответы, полагаю, очевидны.

Дикостью представляются заявления отдельных «неоязычников» о необходимости «дехристианизации» Руси. Но не меньшая дикость — пытаться вогнать всю русскую культуру в прокрустово ложе «церковности».

Современная русская культура формировалась как синтез светского и церковного, языческого и христианского, исконно русского и иноземного (западного и восточного), дореволюционного и советского. Ампутировать от этой культуры нечто «чуждое» может только безумец, моральный урод, культурный кастрат.

Однако религиозных фанатиков никакими рассуждениями образумить не удавалось никогда. Пока они «всего лишь» изгоняют Нептуна и Купалу с гражданских увеселительных мероприятий, цензурируют Пушкина (переделывая попа в купца), запрещают как «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений» целые страницы мировой культуры, нападают на музеи и художественные выставки.

Но что они будут делать дальше, в соответствии со своей доктриной «второго крещения»? В этих условиях людям, которым действительно небезразлично сохранение полноты своей русской идентичности, следует позаботиться о выработке наиболее эффективной стратегии защиты культурного кода.


Науковерие и культурославие

В мире приобретают всё большую популярность пародийные религии как форма асимметричного ответа на наступление клерикалов (это явление актуально не только для современной России). Эти методы действия находят своих последователей и у нас. Недавно удалось зарегистрировать первую на территории России общину «верующих» в Летающего Макаронного Монстра. Надо ожидать, что скоро в нашей стране появятся новые общины пастафарианцев. Не исключено и возникновение общин почитателей Невидимого Розового Единорога.

Однако пародия на существующие религии имеет свои очевидные минусы. Прежде всего, поклонники ЛММ или НРЕ не смогут противостоять запрету своих «культов», если государство захочет это сделать. Ведь их «религии» — это именно стёб, а не подлинные убеждения. Никто ради них не пойдёт в тюрьму. Здесь нужна защита конкретных жизненных ценностей. Пародийные религии не защищают эти ценности напрямую.

Возникает необходимость придания охраняемого сакрального статуса общезначимым святыням секулярной культуры. В связи с этим припоминаю слова одного автора, написанные им ещё в 2005 году: «Современный религиозный проект есть проект возвращения России не в лоно Православия, а в лоно её же собственной культуры». Он назвал этот проект словом «культурославие», подчеркнув выдающуюся роль в нём роль гуманистической и светской европейской культуры.

Если законом охраняются от оскорбления только религиозные чувства, то, похоже, что неверующие люди в таком государстве смогут рассчитывать на мировоззренческое равноправие, лишь придав своим убеждениям форму... религии. Весьма вероятно, что таким способом удастся оградить от поругания и осквернения фанатиков здравый смысл, достояние науки и произведения искусства. Музеи и художественные выставки окажутся в безопасности от вандализма, только когда будут приравнены к культовым объектам.

Следует заметить, что в сетевых дискуссиях со сторонниками клерикализации часто приходится сталкиваться с эпитетом «атеисты-науковеры». Что ж, если такое название используется оппонентами, то нет ли в нём ключа к самоидентификации? Возникающее направление может быть названо «культурославным науковерием» или «наукославным культуроверием», но конкретное именование, в сущности, уже проблема чисто техническая.

Конечно, возникает множество спорных вопросов. Самый основной: не станет ли зарегистрированное «науковерие» пародией на рационализм и здравомыслие, то есть на то самое, ради защиты чего оно создаётся? Мне кажется, впрочем, что если это и будет пародией, то не в большей степени, чем пастафарианство является пародией на свободу совести, вместо пародии на религию. Но в любом случае здесь есть что обсуждать. А решать и действовать надо.

Текст: Ярослав Бутаков

[версия для печати]