общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

БОЛЬШЕ НИКАКИХ НАГАЕК

Тема: личная неприкосновенность

пост в блоге

« вернуться к списку

В сети, в связи с изнасилованным казаком, куча саркастических комментариев типа «это вам не с мирным гельманом бороться». Мои пять копеек по поводу, — пишет тот самый Марат Гельман, выставки которого (или даже приписываемые которому) «испытывали терпение» доблестного казачества:

В принципе сочувствия достоин каждый подвергнувшийся насилию. В конце концов, этот парень не имеет отношение к тем ряженым, которые сорвали открытие выставки в Краснодаре и на Винзаводе.

Но в целом, идея возрождения казачества — как силы, которая действует вне закона, с явной демонстрацией ФИЗИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ КАК АРГУМЕНТА В СПОРЕ — в этой ситуации эта идея полностью дискредитирована.

О чем они вообще думают, эти люди, которые приходят и говорят: «Ах, ты выставки делаешь, говоришь, что закон не нарушаешь, а вот мы тебя побьем, отстегаем плетьми и будешь знать».

Это ведь самое легкое противопоставить физической силе — другую.

Поэтому не издеваться надо над казаками, а отобрать у них даже намек «права на насилие». Никаких патрулей, никаких особых прав на ношение холодного оружия.

Никаких ссылок на традиционную роль казачества при власти.

Насилие — прерогатива государства.

Казачество при власти — не казачество.

От редактора портала «России для всех» Романа Багдасарова:

Для меня как для историка казачества, его история заканчивается 23 октября 1803 года вместе со смертью последнего кошевого атамана Запорожской Сичи, Петра Калнышевского, заточённого в Соловецкий монастырь. Казачество при власти — не казачество, а потомки казаков или просто люди в казачьей форме. Реестровое казачество это профанация идеи воинской вольницы, рыцарства, коим было традиционное казачество — Запорожское, Донское, до их «огосударствления». Хотя у меня есть предки из яицких казаков, я никогда не считал и не называл себя казаком именно по этой причине. Казак может быть только вольным, ни от кого, кроме своей ватаги, своего войска независимым воином. Выступать в поход по указу императора, подпадать под мобилизацию для настоящего казака — смешно и стыдно. Совершенно понятно, что условия для существования автономного казачества окончательно исчезли в XIX веке, а вся дальнейшая история казачества — как ордена — есть история разложения воинской традиции. По сути, казаки превратились из воинов в военнообязанных государю солдат. Да, разные казаки могут претендовать на то, что являются отдельными этносами, народами, они могут и, наверное, должны называть себя потомками казаков, казачьим народом. Но только не реальными казаками, свободными воинами. В современном мире это нереально и давно никому не нужно. Любые попытки «возродить» нечто подобное неизбежно превращаются в карнавал. Иногда эта карнавализация завершается обидно и печально, как произошло в том случае, о котором рассказывает Марат Гельман.

[версия для печати]