общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

АЛЕКСАНДР МИНЕЕВ: «НУЖНО ИСКАТЬ ЯДРО НОВОГО ГОСУДАРСТВА»

Тема: государственное сознание

доклад

« вернуться к списку

Межэтническая тематика, которая превалирует в нашем обсуждении, проявилась некогда в моей служебной биографии. Я работал редактором первого, еще в советской прессе, отдела межэтнических отношений в то время, когда бытовало мнение, что национальный вопрос бесповоротно решен. На дворе стояли 1989-1991 годы, газета называлась «Московские Новости», и нам разрешалось писать о том, о чем другим газетам писать было всё ещё непозволительно.

Мне довелось побывать в качестве журналиста во многих горячих точках во времена развала СССР. А в 1998 году я даже оказался в роли чиновника — руководителя Департамента этнополитического мониторинга Минрегионнаца [1]. Так что, были какие-то соприкосновения, но, идя сюда, я предполагал, что в фразе «Мы, многонациональный народ России», акцент будет не на «многонациональный», а на «мы».

Бывшая РСФСР (а ныне Российской Федерация) — не осколок СССР, а ядро того государства. И, выколовшись из общего массива, по случайным ленинско-сталинским границам, мы стали искать свою идентичность, и вот 20 лет её ищем. Межэтническая проблема препятствует этому поиску. Выпуклая, яркая, о ней много говорят и пишут.

Но мне представляется, что полиэтничность — лишь одно из препятствий, а, возможно, и преимуществ на этом пути. Наш семинар напоминает сейчас обсуждение законов Менделя — у кого, сколько по отцу, по матери, это разговор не нашего круга, мне кажется. Может быть, нужно обращать на это внимание, чтобы азы какие-то объяснить: допустим, что янычары не были этническими турками, но были ударной силой Османской империи, а Жуковский, наоборот, был этническим турком, а, поди ж ты, и т. д. Это, действительно, только старику Менделю интересно, сколько у кого линий, у кого — доминантная, у кого — рецессивная...

Совсем другая важна тема. Мы должны найти некое согласие в ценностном ряду безотносительно этничности. Но, вообще, среди 150 миллионов, оказавшихся волей исторических судеб на этой территории, мы должны, наконец, понять, почему эти — россияне, а эти — не россияне. Жириновского ведь невозможно перевести на европейские языки. Европейцы никак не поймут, что значит «ЛДПР за русских!». А кто они, эти «Russians»? Для европейцев это звучит как тривиальность: «ЛДПР за россиян». Они не понимают разницу между ними и русскими. Им надо специально объяснять, что он имел в виду.

Важно говорить, наряду с тем, как здесь было сказано, что следует найти минимальный ценностный консенсус согласия. Ксенофобия — чужебоязнь. И не обязательно межэтническая, или межконфессиональная, это социокультурная чужебоязнь. И если мы хотим иметь некую нацию, сознающую себя именно как нацию, а не как этнос, то она должна обладать некой «массой идентичности». То есть в каждом сознании должно находиться больше двух идентичностей. И это вовсе не шизофрения, а норма, когда один человек принадлежит и к болельщикам «Спартака», и к своему этносу, и к профессиональной среде, в которой что-то делает.

Общество не может порвать те или иные валентности в угоду других. Вот тогда мы действительно удаляемся от гражданской войны. А если мы моноидентичны, будь то этничность, конфессиональность или профессиональная принадлежность, тогда мы имеем полуфабрикат гражданской войны, который был превосходно использован в течение 75 лет предыдущего режима. Там всегда было понятно, кто ты есть, там и голову положить можно было, и глотку порвать другому.

Конечно, согласия достичь — это процесс не двадцати лет, но была превосходная мысль, что прежде, чем искать некое национальное согласие, консенсус в ценностном пространстве, надо внятно и четко произнести нечто, что характеризовало бы и артикулировало позицию по тому пункту, в чем мы не согласны. Когда один человек чётко опишет модель, к которой должно стремиться общество, а второй выразит своё твёрдое несогласие, можно будет искать точки преодоления этого несогласия. Но мы его даже не сформулировали. Мы делаем это по умолчанию. Вот, что является настоящей проблемой. Этнические вопросы здесь также присутствуют, но лишь как один из компонентов общей проблемы.

Если есть некое с трудом определяемое свойство, то когда мы говорим об обществе, тогда система координат, линейка, сама начинает воздействовать на это свойство. В качестве дурацкого примера: представьте, что мы живем в обществе, где устоявшаяся двухпартийная система. Но один раз эта будет двухпартийная система «ЛДПР — СПС», а другой раз это будет «Единая Россия — КПРФ». Каждый раз будут разные результаты голосования, заставляющие делать разные выводы об обществе, как будто это — два разных общества. Но оно — одно, хотя и сильно деформируемое «измерительной линейкой».

Стенограмма доклада на Круглом столе «Что такое «мы — многонациональный народ Российской Федерации» сегодня?», 9.11.2011

[1] В 1997 году это ведомство называлось «Министерство по делам национальностей и федеративным отношениям Российской Федерации», его возглавлял Вячеслав Михайлов. Прим. модератора сайта.

[версия для печати]