общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

КАРИНЭ ГЕВОРГЯН: «ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ДЕГРАДАЦИИ»

Тема: миграционная политика

доклад

« вернуться к списку

У меня складывается ощущение, что мы живем в эпоху слабых форм и навязчивых форматов. При этом, поверьте, мне не хотелось бы никого критиковать. Формат «Россия для всех» или «Россия не для всех», он нас запирает в прокрустово ложе. Нет никакой научной дисциплины, которая исследовала бы проблему идентичности. Это проблема в теории систем, то, что называется ill-structured problem, «слабо структурированная проблема».

  Ее чрезвычайно сложно изучать. И поэтому каждый будет стремиться — кто в лес, кто по дрова. В данном случае мы будем спорить не с аргументами, а с опытом друг друга. И мы замечаем, что, выступая на такие темы, как национальная тема, миграция, история культуры, особенности русской или нерусской этничности, мы будем упираться в то, что будем высказывать то, что накопилось у нас на душе. Это будет эклектичный материал, системно не выстроенный, к сожалению, и в этом — слабость попыток придать ему форму. Форма не возникает, что очень обидно.

С одной стороны, существует псевдонаучный язык, которым можно пользоваться. Потому что, если термин «толерантность» — социально-политический, имеющий некие научные корни, и большинству он непонятен, то нужно перевести этот термин, надо дать понять, что это такое. Мне жаль тех людей, которым мы будем рассказывать, что это такое. Это напоминает, когда большевики объясняли всем, что они должны стать пролетарскими интернационалистами. Обращаю ваше внимание, что оба термина — нерусского происхождения.

Иностранный термин, перенесенный в наши реалии, приобретает неожиданные коннотации, помимо тех, которые он несет в западных культурах. Поэтому то издевательское, что упомянул г-н Асмолов, относительно «толерастов», при всем при том, что это непристойно и оскорбительно, — не случайно возникшая негативная реакция. Это некий «голос социума» и нельзя его игнорировать. Его можно, конечно, осуждать в душе, но не игнорировать. В этом смысле, исследователи не имеют права уклоняться от определенных тем, создавать священных коров, подобно тому, как медики не могут исследовать человека выборочно. Соответственно, есть узкие специальности, занимающиеся нашими физиологическими проблемами, не самыми красивыми.

И в этом смысле поиск идентичности существует в общем контексте и Россия существует в общемировом контексте. Поэтому поиск идентичности подвержен тем же проблемам, которые свойственны странам, принадлежащим ареалу западной цивилизации, которая деградирует сейчас по той же модели.

Я коснусь темы мигрантов. Выступая как-то в фонде «Русский мир», я ответила на возмущенную реплику господина Мукомеля «Это хорошо, что к нам приезжают люди из Средней Азии, они получают все-таки, отчасти, русскоязычное образование, и поэтому они могут вписываться в наш социальный ландшафт». Я спросила его: «А вы убеждены в том, что они владеют хоть в какой-то степени русским языком, и имеют представление о русской культуре?» — «Да, я убежден, — сказал он, — а почему Вы меня об этом спрашиваете?» — «Дело в том, что они не знают даже своего языка, или они знают так плохо и примитивно, что не могут друг с другом объясниться, потому что они страдают алексимией». Тогда он поинтересовался: «А вы-то, собственно, откуда знаете?»

Я знаю таджикский язык, я слушаю, о чем они говорят между собой. У меня сейчас идет капитальный ремонт, я слушала, не выдавая себя, о чем говорят таджикские рабочие — они не могли объясниться друг с другом. Я понимала, что один говорит другому, а тот — не понимал, потому что у них разные говоры. Хотя для меня таджикский язык — иностранный, а для них родной. И этот очень серьезная деградация.

И второй пункт. Я говорю о таджиках, потому что лучше их знаю, чем, например, узбеков. Традиционно, таджики очень доброжелательны к русским и русской культуре. Потому что они себя считают индоевропейцами, ближе к русским, чем к тюркским народам. И каждому дехканину в детстве бабушка читала Фирдоуси, классическую поэзию... Всего этого уже 20 лет как нет.

Но что интересно: ментальность таджикского народа такова, что это народ договора. То есть, если они подписывали какой-то договор, то соблюдали его не потому, что подписавший с другой стороны был своим и нравился, а потому, что нарушить договор, это все равно, что предательски повести себя по отношению к Творцу, Всевышнему, а не по отношению к своему контрагенту.

Сегодня эти люди ведут себя по отношению к автохтонному населению, как к нелюдям. Я очень люблю таджиков и ничего не хочу сказать плохого, просто я вижу, что происходит. Я могла бы приводить много примеров, что они именно так к нам относятся, что это отношение они привозят с собой. Это существует в их среде, и необходимо задуматься, над тем, что именно с нашей стороны провоцирует подобное отношение.

Стенограмма доклада на Круглом столе «Что такое «мы — многонациональный народ Российской Федерации» сегодня?», 9.11.2011

[версия для печати]