общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ЭТНОГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ В ИСКУССТВЕ?

Тема: выставка «россия для всех»

рецензия

« вернуться к списку

Выставка «Россия для всех» прошла 29 сентября — 16 октября 2011 в одном из залов Мраморного дворца Государственного русского музея. Таким своеобразным образом, организаторы дали ответ этнофанатикам, которые считают, что Россия должна быть только для русских, и совершили культ-рефлексию на события на Манежной площади.

Организатор проекта, коллекционер и благотворитель Виктор Бондаренко и художник Дмитрий Гутов, придумали простое решение — 80 картин-текстов с именами и фамилиями знаменитых людей и внизу — указание их национальности: еврей, поляк, немец, осетин, чеченец, грузин, татарин и т. д.

Творцы русского мира

Условно всех деятелей можно разделить на три группы по этническому происхождению и еще на три по роду занятий. Это ученые, спортсмены и деятели искусства еврейского, европейского и кавказского происхождения. Среди них упоминаются полуосетин Александр Невский, польско-литовец по отцу Федор Достоевский и даже еврейка Богоматерь Мария. Всех этих людей объединяет то, что они качественно (если не фундаментально) повлияли на русский мир и русскую идентичность. Никому и в голову не приедет считать Кутузова исключительно татарским героем, также как и Гергиева — исключительно осетинским дирижером.

Послание организаторов выставки заключается в том, что люди, создавшие русский мир, по своей генетике не были полностью русскими и имели те или иные корни. Иногда они вообще были приглашенными из-за рубежа «эффективными менеджерами», что не помешало им творить русский мир под себя и под всех остальных, а не втискиваться в тесные коридоры ассимиляторских фантазий «профессиональных русских» того времени.

Авторы избежали политкорректности. Упоминая Исаака Левитана, они пишут «еврей». Не какой-то этносферический еврей в русском вакууме, как политкорректно пытаются выставить его русские наци, а самый настоящий еврей. И этот еврей тесно привязан к российской культур-цивилизационной сфере для всего мира именно как русский художник. И конечно же это не нравится радикалам, добивающимся расовой чистоты для понятия «русское».


Кто — «все»?

Строго говоря, в общепринятом смысле искусством это назвать сложно. Искусство тут скорее как формат — не стикеры и стенсил на стенах города и дверях «подземок», а претензия на выставочное качество. Более того, все изначально задумывалось как провокация, отсюда и такое весьма некорректное, очень дискуссионное название — «Россия для всех». Кто эти все? Является ли Россия проходным двором Евразии, куда может приезжать кто угодно? Это все вопросы формы. Однако у меня к авторам есть вопросы по содержанию, и они гораздо важнее.

Индивидуальные истории успеха — традиционная технология для социальной рекламы по гармонизации межэтнических отношений, однако есть серьезные основания полагать, что месседж данной выставки совершит ту же ошибку, что и реклама в рамках городской программы «Толерантность» в 2010 году. Дело в том, что перечисляя конкретных людей, мы одновременно требуем и высокой эрудиции от целевой аудитории. Строго говоря, в средах с высокой эрудицией проблем этнической нетерпимости нет, она есть в люмпен-средах. А в люмпен-средах из всех перечисляемых персонажей знают только А. С. Пушкина (поскольку он вообще камень преткновения для этнофанатического сознания ), да Федора Михайловича, за которым безоговорочно признается 100%-я русскость, во многом обусловленная его депрессивным творчеством (что сейчас выглядит очень по-русски).

Другой изъян технологии — классовое измерение. Межэтнические отношения — это двухмерное пространство, которое нельзя свести к одномерному этническому «мы и они». В ординате всегда классовое и социальное положение иммигрантов: среди инокультурной среды есть и люмпены, и профессура, и бизнесмены. В прошлые века их заменяли сословные характеристики. То есть, конечно же, Иван Айвазовский армянин. То есть с точки зрения русских этнофанатиков он был «хачом», но это выходец из интеллигентной состоятельной семьи, в его семье были и владельцы крупной собственности, историки и священники. Это не те армяне, которые приезжают в Москву и демпингуют на рынках, вытесняя оттуда русских бабушек.
Моим знакомым был известен сын одного таджикского министра, который был душой кампании, пользовался популярностью у девушек и слыл хорошим человеком, когда учился в петербуржском университете. С ним никогда не было никаких проблем, связанных с его этнической принадлежностью. Это такой же показатель классового измерения, которое редко учитывается в межэтнических отношениях, но сильно выпячивается, когда используется технология индивидуального успеха.

Русскую идентичность строили люди, имевшие стартовые возможности и действительно формировавшие «богатство разнообразия». Голодные, нищие и бесправные иммигранты в современной России не имеют таких стартовых возможностей и как-то не представляют собой составную часть «богатства».

Граффити поверх 26-й статьи

Нельзя сбрасывать со счетов и идентичность. Согласно конституции, на которую ссылаются организаторы, в 26 статье говориться, что никто не может быть причислен к лицам другой национальности, и должен сам определять свою национальность. То есть это реальность, данная нам в ощущениях, которая работает в обоих направлениях. Если какой-то представитель с данных полотен утратил свою идентичность и заимствовал русскую, то писать о них как о «полунемцах по матери» как минимум корректно только в расово-генетическом смысле. Некоторые из них вполне себя считали не теми, кем являются генетически.

Вместе с тем сильной стороной выступает форма воплощения данной серии. Авторы заявляют, что попытались представить, как бы выглядели бы стены метро и подземных переходов после погромов на Манежной площади, если бы они прошли под знаком «Россия для всех».
82 полотна представляют собой надписи, стилизованные под настенные. Местами отдельные буквы имен или целые словосочетания замазаны другой краской и поверх них написаны новые буквы и слова, словно гипотетические погромщики делали ошибки, но без стеснения переделывали поверх ошибок. Надписи выполнены разными шрифтами и в целом отражают стилистику и цветовой код эпохи, в которой действовал тот или иной герой полотен. Неизвестно согласно какому принципу полотна располагались в том порядке, в каком они были на вставке в Мраморном дворце, но определенно они создавали сильное впечатление.

По заявлению Виктора Бондаренко, они пытались создать «расстрельный список националиста». То есть тот список людей, от которых озабоченным русским стоит отказаться, пытаясь добиться этноэстетической чистоты Руси-России. Слишком большой список и фигуры получились слишком заметными, чтобы признать их всех «обрусевшими» нерусскими чтобы включить их по принципу отказа от своих еврейских, кавказских или каких-нибудь французских черт в пользу русскости.

Можно сколько угодно спорить, является ли такое произведение искусством, или это просто социальный арт, и его место в социальных сетях и блогах. Но цель в целом казалась достижимой: несмотря на явную дивергенцию социального арта, он все равно пользуется спросом в тех же социальных и физических пространствах, что и искусство — в музеях. И сколько бы это искусство ни было «современным», его предлагаемые ответы по-прежнему актуальны.

Текст: Виталий Трофимов-Трофимов
Источик: Трофосфера

[версия для печати]