общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

ИУДА ПУССИРИОТ

Тема: современное искусство

рецензия

« вернуться к списку

«Актом циничного террора в отношении русской культуры» назвал открывшуюся выставку «Духовная брань» настоятель Сретенского монастыря, секретарь Патриаршего совета по культуре архимандрит Тихон (Шевкунов).

— Конечно же, к искусству все, что происходит на этой выставке, не имеет никакого отношения. Это очередной акт циничного и безжалостного терроризма по отношению к нашей культуре, — заявил он корреспонденту «Интерфакс-Религия». Комментарии не укротили накал событий. В полицию позвонил неизвестный и сообщил о якобы заложенной в «Винзаводе» бомбе. Стали ждать кинолога с собакой, они пришли и угрозу взрыва не подтвердили.

Теперь, не закрывая возмутившую церковь выставку, ждут возвращения Марата Гельмана. «Марат Гельман... знает о том, что «Винзавод» не включает в свою выставочную программу проекты, провоцирующие религиозную или политическую вражду. Как только он вернется в Москву, совет «Винзавода» будет обсуждать судьбу этого проекта», — объяснила свою позицию директор «Винзавода» Елена Пантелеева.

Марата Гельмана интересно дождаться. Он не простак. Вряд ли «художества» Pussy Riot сделали их в его глазах художниками, разве что художественной самодеятельностью. А затеянную выставку Евгении Мальцевой уже так просто не возьмешь и в суд не потащишь. На этот раз спродюсированный проект, похоже, хорошо продуман его продюсерами. И моральное, и этическое, и ценностное сопротивление происходящему потребует от недовольных им множества сложных ходов.

Да простят меня мои духовные отцы и глубоко уважаемые пастыри, я не увидела в картинах Евгении Мальцевой особого богохульства (правда, видела лишь альбом с репродукциями). По ним видно, что это, бесспорно, работы в экспрессионистской манере, сделанные не бездарным художником. Некоторые мои коллеги были поражены отдельными картинами (экспрессионизм на это щедр).

Взгляд верующего человека, конечно, неприятно поражают какие-то моменты и детали, но ситуация требует разбора.

Однако бесспорно, что вызовом Церкви и не только Церкви, но и порядочному обществу в данном случае являются не столько работы, сколько сама их презентация, слова, их обрамляющие. Если слово «икона» употреблено в смысле «икона стиля», мне кажется, остается только развести руками: ну что поделаешь, такой у них стиль, такие «иконы». Если речь об иконах, на которые молятся, надо обращаться к хорошим психологам и психиатрам, они без всякого богословия объяснят, почему такие образы, как бы они кого ни впечатляли, не могут быть предметом религиозной практики и чреваты нарушением душевного здоровья.

Конечно, в сфере художественной могут происходить поиски «новых религиозных образов», как пишут организаторы, но искателям надо быть готовым к обязательной реакции «на самом деле религиозных людей».

Тем более, что «...Брань» бросает вызов не только Церкви. Презентационный текст выставки утверждает устами Сергея Попова, что уже можно говорить о «богословии после Pussy Riot» и об «искусстве после Pussy Riot».

Что касается богословия, то спорить на эту тему уже тошно. Богословам остается, по-моему, только печально качать головой и вздыхать по поводу премногого возрастания желающих пополнить диагностические ряды в институте психического здоровья.

А вот на месте искусства и вообще гуманитарной мысли я бы всерьез обиделась. Поскольку формула «искусство после...» вообще-то отсылка к знаменитой фразе Адорно и ничего иного кроме слова «Освенцим» не предполагает. Сам язык, как великий русский, так и прочие великие и малые, не впускает другого слова. То есть «акционеры» на этот раз не жалеют не только Церковь и великую христианскую культуру, но и Освенцим.

Понятно, что современному авангардному искусству по его собственным представлениям о мире и своем месте в нем, что называется, «везде можно». Не только в Зоологический музей с публичными соитиями и с курицей известно куда, но и на амвон прыжком, и задом к алтарю. Но это «можно», не будем забывать, содержится только в головах у представителей этого искусства — и мейнстримовских, и маргинальных. К очевидности оно не имеет никакого отношения.

Другие головы ( и, судя по соцопросам, их большинство) такую полную растабуированность не содержат. Нормы культуры, как русской, так и любой достоуважаемой и наличествующей в России, также.

Поэтому не приходилось сомневаться, что деятели такого «искусства» (неважно, «после» оно или «до») однажды «напорются».

Всяк, кто к богословию не всуе прикасался, знает несколько «по жизни» важных канонов. Один из них: не понесешь малые тяготы, получишь большие. Не понесешь табу общества, получишь табу тюремного сообщества.

Продолжение темы Pussy в выставке Евгении Мальцевой выглядит как дразнилка.

Дразнятся, кстати, не только либеральные языки. Нелиберальные тоже остры. Блестящая дразнилка бродит по консервативной части блогосферы — сторонников Pussy Riot называют «Иуда Пуссириот».

Ну раз уж вы рветесь, как Евгения Мальцева, в новые апостолы и богословы, то вот вам уже и место приготовлено — Иуда Пуссириот.

В такого рода событиях, как выставка Евгении Мальцевой, заложено очень много самообличительного. Как самообличительна, несмотря на весь свой гордый пафос, новость о том, что 46 членов европарламента выдвинули PR на премию «За свободу мысли» имени Андрея Сахарова. «Три Пусси, 46 членов, академик Сахаров — это какой-то позор», — пишет Александр Минкин, и с ним трудно не согласиться.

Нет драмы и вызова в авангарде как таковом! Велимир Хлебников объявлял себя «Предземшара», а мы до сих пор его читаем.

Но, во-первых, он писал не только это, а перед этим еще и читал Пушкина (не сбрасывая его с парохода современности), понимал цену Лермонтову, Гоголю и далее по классическому списку.

Можно замахнуться и на «новую русскую икону», но надо хотя бы знать, что такое иконы. Что это не просто подпись продюсера под твоей работой. Что это требует от тебя отношений и коннотации со всей бесспорно великой историей русской иконописи.

Кишка тонка? Неграмотна? Не знаешь? — так стесняйся этого. Неграмотных много. Но неграмотностью не гордятся. Ее не выставляют.

А если ни бельмеса не понимаете, а только сбрасываете, что вам вздумается, с пароходов современности без оглядки на чьи-то оскорбленные чувства, то помните, что сколько бы ни центрировались массмедиа на ваших концертах и выставках и их последствиях, все это событие в темном углу.

В таком углу заводятся мыши, вьют паутину пауки. Паутина в доме — это, конечно, большое событие. Но оно содержит не трудночитаемый вызов и обычно рождает практически без вариантов желание ее смахнуть.

Судьбы людей и сами люди (как участниц PR, так и продолжателей) вызывают жалость. Тем более речь идет о, говоря словами апостола Павла, «находящихся в узах».

А событию (ям) такого рода не миновать участи мышей и пауков в доме.

Не бывает «Жизни после паутины» и «...после выведения мышей в доме».

цитата

Л. Толстой «Анна Каренина»

Либеральная партия говорила или, лучше, подразумевала, что религия есть только узда для варварской части населения, и действительно, Степан Аркадьич не мог вынести без боли в ногах даже короткого молебна и не мог понять, к чему все эти страшные и высокопарные слова о том свете, когда и на этом жить было бы очень весело.


Текст: Елена Яковлева
Источник: «Российская газета» —
Федеральный выпуск № 5892 (219), 24.09.2012

[версия для печати]