общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

«ДУХОВНАЯ БРАНЬ» (СТАТЬЯ АЛЕКА Д. ЭПШТЕЙНА)

Тема: современное искусство

статья

« вернуться к списку

Пожалуй, проект «Духовная брань» мог возникнуть только и исключительно в результате встречи художницы Евгении Мальцевой и мецената и продюсера Виктора Бондаренко, который известен как человек, собравший лучшую в мире частную коллекцию русской иконописи куда больше чем как инициатор ряда самобытных проектов в сфере современного искусства.

В одном из своих интервью В. А. Бондаренко говорил: «Собирая коллекцию икон, я наглядно убедился, что Русская православная церковь вплоть до революции была очень прогрессивной, воспринимала все новые течения и стили в искусстве. Вы можете найти в иконописи барокко и рококо, классицизм и искусство модерна. Образ Иисуса Христа менялся со временем! Он всегда соответствовал восприятию людей той эпохи, в которой творил сам художник». Очевидно, что образ Иисуса на полотнах Рембрандта бесконечно далек от того, который знаком нам по иконам Андрея Рублева, однако, и рембрандтовские шедевры давно стали хрестоматийными.

Образ Христа в западном искусстве

В западном искусстве переосмысление образа Иисуса не прекращалось никогда. Искусствоведы отмечали, что у Поля Гогена Христос мужиковатый и грубый, как бретонский крестьянин, у Джорджа Руо — хрупкий и возвышенный, эстетизация этого образа доведена почти до болезненности, у Марка Шагала Иисус — это еврей, гибнущий в огне Холокоста, принимающий на себя страдания современного человечества, у Пабло Пикассо Христос вовсе лишен лица, это белое пятно, которое может быть одновременно и неразгаданной тайной, и белой вороной, изгоем. Наши современники продолжили эти поиски. Британский художник Ричард Баггли (Richard Bagguley, 1955 г. р.) нарисовал Иисуса, в образе пассажира подземки и футбольного болельщика (причем в обоих случаях окружающие не проявляют к Нему ни малейшего интереса), австралийский рок-музыкант Стив Килби (Steve Kilbey, 1954 г. р.) рисовал Иисуса свойским парнем, играющим на гитаре, другой британский художник Поль Фрейер (Paul Fryer, 1963 г. р.) изобразил Иисуса казнимым на электрическом стуле...

«Чтобы получился храм XIX века, нужно быть человеком XIX века»

В. А. Бондаренко, как представляется, совершенно прав, говоря, что «в современном городе подражания XVII веку смотрятся как елочные игрушки. ... Чтобы получился храм XIX века, нужно быть человеком XIX века, так же мыслить и чувствовать. ... Настало время писать новые образа, созданные художниками нашей эпохи для своих современников». Фактически, В. А. Бондаренко поставил задачу возвращения российского сакрального искусства в международный художественный контекст — задачу, которую ни с какой стороны не назовешь легкой в стране, население которой практически поголовно уверено, что русские реалисты второй половины XIX века — недосягаемая вершина мирового художественного процесса.

В. А. Бондаренко уверен — и, если честно, тут я едва ли столь же оптимистичен, как и он, что «если бы не революция, сегодня мы бы ходили в современные храмы. Церковь прошла бы все этапы развития культуры: от авангарда к конструктивизму и далее». Он отмечает, что «сейчас в жизнь пришли сверхзвуковые скорости, космос, мобильная связь, интернетизация, и мы должны найти соответствие этому в мире идей, в вечных образах. ... Вспомните — были иконы на дереве, на ткани, на меди, на бронзе, на фарфоре, даже на перламутре, то есть на всех носителях, доступных для людей прошлого. Могут быть в цифровой плазме? Могут, я считаю. Компьютерные технологии — символ нашего времени, так же как для Средних веков пергамен или левкас».

Deisis Константина Худякова и Icons Дмитрия Гутова

От слов В. А. Бондаренко быстро перешел к делу, инициировав и поддержав проект известного художника К. В. Худякова «Deisis/Предстояние», который стал первой в русском искусстве попыткой осмыслить священную историю в контексте информационного общества. Проект этот включает в себя более ста произведений, психологических портретов-реконструкций лиц библейской истории, созданных при помощи электронных программ. Священные лики собирались К. В. Худяковым методом фоторобота из лиц наших современников. Работа началась в 2001 году и, в основном, закончилась в 2004 году; тогда же проект был представлен в Третьяковской галерее. К той выставке был выпущен альбом с репродукциями и историко-философским комментарием. В лицах священной истории зрители видели не столько конкретных личностей, сколько социально-психологические типы. При этом инсталляции ориентированы на образцы традиционного искусства: русский высокий иконостас, деисус, распятие, многофигурные иконы («Страшный суд» и т. п.).

Затем В. А. Бондаренко начал работать с не менее известным художником Д. Г. Гутовым над проектом «Icons», в рамках которого были созданы пять металлических объемных работ, а в качестве образца взяты древние русские иконы: лики Троицы, Мадонны с младенцем, архангелов. Описывая этот проект, Анатолий Осмоловский подчеркивал: «Плоская фигурная металлическая «решетка» превращена в особый вид пространственной скульптуры. Стоит отойти чуть влево или вправо, как изображение начинает искажаться. И искажение это проходит все стадии развития искусства XX века, от кубизма и экспрессионизма к радикальной абстракции. ... В традиционной круглой скульптуре зритель видит различные ракурсы одного и того же объема, в скульптурах Гутова этого объема нет, и каждый новый ракурс отрицает предыдущий». Подойдя вплотную, мы видим ржавые железные пучки, хлам, взрыхленные и взломанные линии абстракции, а отступив — стройные образы, рифмующиеся с идеалами античной Греции.

И вот — третий проект, на этот раз с Евгенией Мальцевой. Тут, конечно, риск куда больший: Дмитрию Гутову она годится в дочери, а Константину Худякову — во внучки, и если первые двое — признанные классики, любой проект которых обречен на внимание специалистов и образованной публики, то Е. В. Мальцевой еще нужно пройти достаточно длинный путь к подобному признанию. Выставка, открывающаяся 20 сентября в Центре современного искусства «Винзавод» — ее всего вторая «персоналка» в Москве.

Нетипичность ситуации

Хотим мы это признавать или нет, но важно и то, что она — женщина; для женщины куда сложнее получить от общества право на соучастие в конструировании дискурса сакрального. История искусства чрезвычайно маскулинна, огромное количество женщин было запечатлено на полотнах почти исключительно художниками-мужчинами. Мир знает крайне мало известных художниц, и лишь немногие из них решились на создание неканонических изображений Иисуса.

В российском искусстве первой и на долгие годы единственной была Наталья Гончарова, создавшая в 1909-1910 годах цикл «Двенадцать религиозных композиций», а в 1910-1912 годах — цикл композиций на библейскую тему. Как считается, эти эскизы предназначались для росписи церкви, какой — неизвестно; в любом случае, никакая церковь Н. С. Гончаровой расписана не была. В книге, изданной Н. С. Гончаровой вместе с М. Ф. Ларионовым и И. М. Зданевичем в 1913 году, упомянуто, что эскизов было восемнадцать; по завещанию второй жены Михаила Ларионова Александры Томилиной в Третьяковскую галерею поступило девять работ разной степени законченности, где находятся остальные — и сохранились ли они — неизвестно.

И поныне в связи с темой неканонической иконописи вспоминаются очень немногочисленные работы, созданные женщинами, как, например, «Предчувствие» американской художницы Шерил Клайн (Cheryl Kline) и «Иисус умирает за мои грехи» Джессин Хейн (Jessine Hein)...

Кстати, Шерил Клайн, Иисус которой — очень телесно привлекателен, как и Евгения Мальцева, создала немало портретов обнаженных мужчин, хотя работы Е. В. Мальцевой существенно радикальнее. Как метко подметил в свое время Михаил Сидлин, «рисуя мужчин голыми, Мальцева переворачивает, тем самым, привычную гендерную модель, когда художник руководит натурщицей. Мы имеем дело с радикальной переоценкой ценностей. Изображение обнаженных красавиц всегда говорило о мужском манипулировании женской сексуальностью. Здесь, на полотнах Мальцевой, мы обнаруживаем суверенное женское желание. Интенсивность есть свидетельство полноты присутствия художника в произведении. По сути, Евгения Мальцева — одна из немногих подлинных феминисток в новейшей русской живописи. Мужчина представлен нам как пассивный актер, а женщина (скрыто присутствующая) — как доминантная фигура, действующий субъект».

Маска // «негативная» икона

Добившись права перевернуть привычную гендерную модель, Евгения Мальцева борется за право на создание современных христианских образов, в том числе Иисуса и Троицы — новых икон, которые призваны демонстрировать живое развитие религиозного искусства. Е. В. Мальцева создала эти работы методом «визуальной рефлексии». По ее словам, «если перевести лицо в негатив, то глазные впадины становятся светлыми, все вокруг темное и создается эффект маски, но это уже не маска». Таким образом, негатив представляет собой обратную сторону материального видимого мира.

Соединенные на одной выставке с созданными ею же портретами участниц группы «Pussy Riot», проведших самую резонансную акцию в истории восстановленного Храма Христа Спасителя, «новые иконы» Е. В. Мальцевой попали в сложный контекст, куда менее благожелательный для восприятия чем тот, в котором был представлен проект «Deisis/Предстояние».

Однако тот факт, что акция группы «Pussy Riot» в Храме Христа Спасителя оказалась тысячекратно резонанснее, чем даже проведенная ими же незадолго до этого на Красной площади, показывает, насколько центральным для общества и государства остается дискурс сакрального.

С этим дискурсом В. А. Бондаренко и работает, и проект «Духовная брань» — продолжение того, на что он вдохновляет художников уже более десяти лет. «Поймите, я мечтаю не о том, чтобы разрушить что-то, но чтобы вдохнуть новую жизнь и воскресить», — говорит В. А. Бондаренко. Хочется надеяться, что его слова будут услышаны и осмыслены, и что новый проект, сделанный под его патронажем Евгенией Мальцевой будет воспринят как еще одна значимая веха в реальном, а не иллюзорном воссоединении связи времен между искусством прошлого и настоящего.

Текст: Алек Д. Эпштейн (полная версия)
Журнальная версия: The New Times

[версия для печати]