общественное движение

ПОСТ В БЛОГЕ : Евг. Понасенков: «Страна больна, чтобы снять гной, нужно омоложение»

<

ВИДЕО : «Бог и Закон» (ОберЪ-ПрокурорЪ, вып. 3)

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Яна Лантратова: Какое поколение мы получим, если позволим сильным издеваться над слабыми?

<

ВИДЕО : Об эффективном менеджменте Академии и профессорах в СИЗО

<

ПОСТ В БЛОГЕ : Больше никаких нагаек

<

ПОСТ В БЛОГЕ : О «защите» граждан Чеченской республики от граждан Российской Федерации

<

 

АНАТОЛИЙ ВИШНЕВСКИЙ: «ВНЕШНЯЯ МИГРАЦИЯ: ПОЧЕМУ НЕИЗБЕЖНА И В ЧЕМ СЛОЖНОСТИ»

Тема: миграционная политика

доклад

« вернуться к списку

Если вам приходилось бывать в крупных европейских городах — Лондоне, Париже, Брюсселе, Берлине, — вы не могли не обратить внимание на облик толпы в этих городах, на улицах, в метро, где европейские лица очень густо перемежаются с азиатскими, африканскими, латиноамериканскими. И когда я там бываю довольно часто, особенно во Франции, то я бы не сказал, что я интуитивно воспринимаю это как нечто хорошее. В Париже за последние 20 с небольшим лет облик изменился в сторону азиатизации и африканизации, и я думаю, хорошо, что в Москве ещё не так.

Но это, так сказать, первое интуитивное впечатление, совершённое лишённое какой-то рефлексии. Когда начинаешь думать над этим, задаёшь себе вопрос: а чем, собственно, тебе не нравятся чернокожие? И на этот вопрос простой ответ: люди хотят, чтобы было, как раньше. Раньше же не было, а теперь изменилось, и это трудно стерпеть человеку, так человек устроен.

Но это всё размышления на уровне бытовом, а когда я начинаю об этом думать, уже уйдя с улицы, в профессиональном плане, то в разговоре с самим собой гораздо более серьёзные аргументы появляются. Потому что здесь самое главное заключается в том, что этого невозможно избежать. Нравится тебе или не нравится, хочешь ты, чтобы в России так было, или не хочешь, избежать этого невозможно. Это заложено в тех обстоятельствах мировых, в которых мы живём. Наталья Ивановна говорила о нашей потребности в рабочей силе, квотах, министерствах и т. д., но это всё на глобальном уровне, я бы сказал, большие мелочи. Когда я родился, на Земле жили всего где-то 2,5 миллиарда человек. А вы знаете, что недавно отметили рождение 7-миллиардного человека. То есть на Земле прибавилось за это время где-то 4,5 миллиарда человек.

Почти утроилось население на протяжении жизни одного человека! И они прибавились там — в Азии, Африке, Латинской Америке, а не здесь. И теперь мы имеем миллиард здесь и шесть миллиардов там. И можно ли думать, что в современном мире, где всё соединено, где можно весь мир облететь за несколько часов вокруг, где всё связано массовыми самыми разными коммуникациями, вот так и останется, как было? Все так называемые развитые страны, они же и более богатые страны, они же, в основном, христианские страны, они же белые страны, испытывают огромное миграционное давление, которое будет только нарастать, потому что здесь богатые, а там — бедные, потому что здесь есть работа, хотя и не для всех, а там её нет для большинства. И это же не закончится: сейчас 7 миллиардов, а 9 будет точно, потом, может быть, прекратится. Это не значит, что все эти 4-5 миллиардов ринутся сейчас в Россию, Европу или Америку. Но даже 10% от этого — это 500 млн человек, население Европейского Союза, это огромная величина.

Поэтому вот это огромное давление, которое сейчас уже испытывают развитые страны, будет нарастать, и его ничем нельзя остановить. Вы знаете, как многие с риском для жизни, разными путями самыми сложными пробираются через границы, рискуя, часто гибнут, соглашаются на любые условия работы. Это заложено уже в этой глобальной ситуации, и дополнительным обстоятельством только служит то, что в развитых странах испытывается недостаток в людях. И этот недостаток в какой-нибудь Голландии, может быть, особенно не ощущается. Но в России, с её огромной и слабо заселённой территорией, где больше четверти населения живёт на 3-4% Центрального федерального округа, а всё остальное, особенно в азиатской части, пусто, ощущается потребность. И я не согласен со своими коллегами, что дело в рынке труда. Дело в людях — Россия нуждается в людях. Можно сказать, чтобы заселять, осваивать, в случае чего — воевать и т. д. А людей России не хватает. Поэтому вот эти два взаимодополняющих обстоятельства — избыток населения в одной части мира и его нарастающий недостаток в другой части мира — уже приводят к миграции, потому что весь мир — это сообщающиеся сосуды. Конечно, в России никогда не будет такого населения, как в Китае, но тенденция к какому-то сбрасыванию этого избытка отсюда сюда будет неизбежна.

Я неслучайно начал с того, что мне самому как человеку это не особо нравится. Дело в том, что нравится или не нравится, никто спрашивать не будет. А вот то, что это есть некий вызов, на который нужно искать какие-то ответы. По-разному можно встретить, если на вас надвигается, допустим, ураган или какая-то неприятность. Можно спрятать голову под крыло и делать вид, что ничего не видишь, а можно начать готовиться, минимизировать последствия. Но сам ураган, наступление зимы в декабре никто отменить не может, к этому надо готовиться. И вот первая моя претензия к нашей миграционной политике, не в том, что квоты не такие, квоты — это технические детали. Нет стратегии, какого-то глобального взгляда на эту ситуацию, как её встретить, потому что всё только начинается. И то, что Вы сказали, Наталья Ивановна, что мы вторые после Соединённых Штатов, это тоже миф, который гуляет у нас, в том числе и в миграционной службе. Это не так. У нас много мигрантов, но, во-первых, по определению, которое принято в ООН, мигрант — это человек, который родился в другой стране.

У нас чеченец, который родился, будучи депортированным в Казахстан, мигрант по этим критериям. Или русский, который родился на Украине, а потом приехал сюда, тоже мигрант. За счёт этого у нас много мигрантов, а на самом-то деле, известно также по статистике во всяком случае, что основная масса мигрантов, принятых в 90е годы, — это русские с некоторой добавкой славянских братьев (украинцев и белорусов) и других народов России, таких как татары, башкиры и т. д. Они основную массу составляют, и только дополнение, которое сейчас, правда, всё увеличивается, это выходцы из Средней Азии, с Кавказа. О чём говорить, на Кавказе не так много народа. Если верить той статистике, которую про тех же азербайджанцев приводили, тогда в Азербайджане не должно было остаться никого, потому что население Азербайджана — порядка 8 миллионов человек. А в Москве 2 миллиона азербайджанцев. Вы посчитайте: если 8 миллионов в такой стране, как Азербайджан, только половина — это взрослое население. Отбросим стариков, женщин — столько мужчин просто не наберётся.

Но я не к этому. Говоря о неизбежности миграции, которая меня беспокоит именно нашей неготовностью, я должен поставить вопрос: в чём всё-таки главные проблемы, которые при этом возникают? Я далёк от мысли, что миграция не порождает проблем, конфликтов и опасностей, рисков. Это не так, мы видим это на примере многих стран. У стран с большим опытом — таких, как США, они принимают больше всех мигрантов, там родившихся за рубежом порядка 40 миллионов, — у них это проходит спокойно. В чём проблема. Тут будут об этом ещё говорить, но я хочу только обратить внимание на одно обстоятельство.

Часто обращают внимание на этнический состав и различия в культурах, языках. Конечно, всё это есть, но, может быть, самое серьёзное препятствие заключается в том, что в развитые страны — это страны в основном городские, урбанизированные — приезжают люди из аграрных, сельских обществ. Сейчас уже забылось, что было в России в конце XIX века и в первой половине ХХ, когда в города устремилось сельское население России, русские. Это приводило к очень большому напряжению, об этом писали авторы ещё в конце XIX века, потому что это были две разные культуры, и очень трудно сельскому человеку вжиться в городское общество. Это порождает всякого рода напряжённость. На это накладываются и языковые проблемы, конечно, все трудности.

Но всё-таки основная масса мигрантов, некоторые, конечно, благополучно живут, но основная масса — это люди бедные, соглашающиеся на любую работу, оплату, работающие по 60 часов в неделю, чтобы заработать те деньги, которые они частично откладывают. Вообще ничего радостного в этом нет. Для тех стран — мы недавно обсуждали этот вопрос с нашими коллегами из Таджикистана — это серьёзная проблема: молодые мужчины уезжают из Таджикистана, оставляя там семьи с детьми.

Но это молодые мужчины, они находят здесь себе женщин, и семьи оказываются брошенными. Это проблема для всех, ну, не для всех, но для какой-то части людей. В Молдавии то же самое, это очень серьёзная проблема, там остаются матери с детьми, проблема воспитания детей. Мы только замечаем, что они получают деньги, которые дополняют внутренний трудовой доход, но это не все последствия. Но и это важно. Вот эта связка денежная, потоки денежные между развитыми и развивающимися странами исчисляются сотнями миллиардов долларов. Сейчас это уже огромная отрасль экономики, которая сама за себя уже способна постоять. И опять это не просто затрудняет постановку барьеров, а делает необходимой более гибкую адаптацию к этой новой ситуации.

Заканчивая, я хочу сказать, что оценки оценками, а надо понимать объективные какие-то процессы. Нельзя всё сводить к тому, что нам нравится или не нравится. Если нам что-то не нравится, то, я уже много раз писал, надо пытаться минусы превратить в плюсы, а не пытаться вообще отменить само явление. Насчёт плюсов я не буду много говорить, но тут я хочу привести один пример. Я был недавно в Брюсселе (у меня там внучка живёт). И вот я шёл к ней домой, а она хотела купить по дороге пива. Она зашла в пару магазинов, а пиво там не продаётся. Почему? Потому что мусульманские магазины, и они не продают пиво. И брюссельцы это знают, они понимают: это система.

Меня, например, не радует такое ограничение, что я могу прийти в магазин и там не найти пиво. Я не такой поклонник пива, но всё-таки. Но плюс это или минус? И, может быть, если бы у нас в Москве вот этих диких мусульман, которые не пьют, но и не продают, оказалось бы немножко больше, это пошло бы нам на пользу? Надо думать сразу со всех сторон, а не обнаруживать какое-то отличие одного от другого — и всё, мы уже не можем никак сойтись. Нет непреодолимых барьеров. Даже если те люди, которые приезжают сюда, какие-то другие люди, это не значит, что есть барьеры. Не надо эти барьеры, во всяком случае, подчёркивать, выпячивать. Да, есть какие-то границы, но они стираемы.

Стенограмма доклада на Круглом столе «Мигранты в России: свои и чужие», 22.11.2011.

Источник: Фонд Егора Гайдара

[версия для печати]