общественное движение

Обсуждая открывшуюся в ММАМ выставку «Россия для всех», арт-критик Ольга Кабанова пишет:

«Каждое утро мой врожденный интернационализм и семейное воспитание рушатся под напором оккупировавших наш окраинный московский район выходцев из кавказского местечка, судя по всему, малонаселенного. Они у нас водят маршрутки так, как им хочется, торгуют на рынке прогнившими турецкими фруктами, они оккупировали стоянку такси у метро своими антисанитарными автокалеками. Без них — никуда, с ними — невозможно.

Я понимаю, что эта часть Москвы останется за ними. Но мне надо собрать силы, чтобы свыкнуться с очевидным: очередное великое переселение народов вытесняет меня с места, где много лет назад, в вишневом саду стоял деревянный дом, в котором жила моя бабушка. Я ездила к ней в гости, мы гуляли в парке вельможной московской усадьбы, рассматривая гипсовых богинь с голой грудью. Потом на месте деревянного дома построили панельный, где я теперь живу, изредка выбираясь погулять в усадебном парке. Я бы никуда отсюда не уехала, но национальный вопрос заставляет меня решать квартирный.

[...] Убеждение, что надо быть терпимым, сдерживает порыв сказать ... этим... что я о них думаю. Проверено — им, небритым, ничего, а я расстроюсь».

Когда читаешь эти строки, невольно переносишься в 1920-е. Когда в города «России, кровью умытой» хлынула из глубинки никогда прежде не обитавшая в квартирах сельская молодёжь. Её, в отличие от «бывших», советская власть сполна обеспечивала рабочими местами, образованием, вакансиями на госслужбе. И вот так же исподлобья взирали на новых хозяев жизни остатки дворянства и интеллигенции. А пьяные от молодости и трудового задора граждане новой страны гуляли в чьих-то фамильных вишневых садах. Не подозревали они, что не пройдёт и ста лет, как их внуки окажутся в аналогичной ситуации. Только на повестке дня будет уже не классовый вопрос, а национальный.

[версия для печати]